Scary tales

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Scary tales » Прошлое » Сколько зла во имя братства


Сколько зла во имя братства

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

[AVA]http://s019.radikal.ru/i606/1304/45/e19a67c14f0c.jpg[/AVA]

1. Участники: Robin Hood, Egle.
2. Место: лесная дорога и лес.
3. Время суток, погодные условия: первая половина дня, поздняя осень, ясный, погожий день.
4. Краткая суть: уже продолжительное время «зеленый лучник» хозяйствует на лесных пределах. Несмотря на мастерство и умение, Робин все равно сталкивается со многими проблемами, и одна из них: его неизвестность в этих краях. Честолюбие и тщеславие, взращенные прошлыми победами, не позволяют разбойнику оставаться неизвестным и впредь, потому что… Да потому что знать же люди должны, кто их грабит и отбирает их деньги! Возможно, это обернулась бы к лучшему, если бы Эгле, королева ужей, в имени его не услышала отзвук имени одного из своих братьев…

Отредактировано Robin Hood (2013-04-12 01:12:27)

+2

2

[AVA]http://s019.radikal.ru/i606/1304/45/e19a67c14f0c.jpg[/AVA]

оос: для большей эпичности советуется включить любимую мелодию.

Места здесь были суровые, но прибыльные, и именно сочетанием этих двух качеств пришлись Робину по душе. В самом начале, разумеется, пришлось навести порядок среди местной рвани и оставить гнить в придорожных канавах четырех товарищей по профессии, доходчиво объяснив, что нет, Робин Гуд не отдает деньги, и нет, Робин Гуд не нуждается в помощи. После этого его пытались сломать только раз, собрав восемь охотников, уязвленных непонятным выскочкой, пришедшим издалека. Вот здесь лучник наконец-то расправил плечи и закатал рукава: погоня по лесам и горам длилась двое суток без перерыва, и Робин очень радовался, что наконец-то встретил упорных, хороших врагов. За все время погони он убил шестерых, а двух последних встретил в узкой расщелине с поднятым в руках луком. Подумав, парни молча развернулись, и больше никто из разбойников в окрестных землях не думал подходить к лучнику в зеленом капюшоне.

Робин был только рад. В одиночку работалось спокойнее и увереннее, и вспоминая, сколько сил и нервов было затрачено на воспитание шервудской банды, Робин истово клялся себе, что отныне никаких отрядов, никаких шаек и сборищ, никого, за кем нужно следить, кого нужно воспитывать, кого нужно убеждать и держать в подчинении. Положа руку на сердце, Робин действительно не отказался бы сейчас от компании Малыша Джона или брата Тука, может, еще пары-тройки людей из двух дюжин, но они остались там, далеко позади, и встретить их здесь представлялось лучнику делом невозможным.

Приближалась зима. С деревьев слетели последние листья, оставшись лежать на земле высоким желто-бурым настилом, птицы улетели к югу, и знатные купцы с богатыми вельможами стали ездить по дорогам куда реже, чем летом. Робин понимал, что скоро наступят трудные дни, и работал вдвое больше обычного.

Лес казался тихим, погруженным в мягкую дрему. В небе держалось солнце, совершенно не прогревая землю, черные стволы деревьев частоколом вырастали по обеим сторонам дороги. Тихо поскрипывали колеса закрытой повозки, фыркали кони, перебирая копытами ворохи листьев. Повозку сопровождали двое конных солдат, вооруженных арбалетах, на козлах, кроме возницы, сидел еще один. Судя по всему, это был небольшой обоз с каким-то дорогим товаром или приличной суммой золотых. Впереди дорога огибала крутой скальный выступ и терялась за поворотом. Там четверых мужчин ждала беда.

Место Робин выбрал лучшее из всех, что предлагала в этих окрестностях природа. Каменный выступ, поворот дороги – путники увидят его не сразу, появление лучника будет сюрпризом. Опять же, каменный выступ, поворот,  – бегство ограничено совсем невысокой скалой. Кустарник чуть ниже – там будет сцена. Наконец, ему улыбнулась удача – обоз был многочисленным, крытая повозка обещала мешки, набитые добычей. Робин, лежавший в секрете прямо на скале, довольно оскалился, отползая назад. С такими подарками судьбы уже можно надеяться на относительно спокойную зимовку где-нибудь в глухой деревне.

Мужчина осмотрел место своего появления, еще раз оглядел поворот дороги. Все было готово, был готов он. Теперь осталось только дождаться.

Ехали молча, лениво кидая друг другу фразы раз в полчаса. Скрип слышался все ближе, как и фырканье, и наконец, из-за поворота показались две лошади, везущие повозку, а за ними и двое конных охранников. Прождав еще минуту, Робин выпрямился, возникнув с левой стороны дороги, и поднял лук с приготовленной стрелой. Он прятался за кустарником, в землю перед ними были воткнуты еще четыре стрелы, на голову был накинут темно-зеленый капюшон.

- Стойте! – Раздался громкий, повелительный возглас.

Возница, еще не осознав всей ситуации, натянул поводья и поправил кожаный подшлемник, который просто согревал его уши в такую погоду. Всадники выступили по бокам повозки и незамедлительно положили руки на ложа арбалетов, недобро посматривая на появившегося лучника.

- Если жизнь дорога, бросайте повозку и деньги, что с вами, и возвращайтесь в город. Разойдемся с миром, коль вы умны, коль глупы, то встретите смерть.

Робин говорил медленно и негромко, но очень отчетливо. Слова его, уверенные и жесткие, не оставляли сомнений в том, что человек в зеленом капюшоне мог лгать. Впрочем, куда одному против четверых? И этим же вопросом задались охранники, переглянувшись между собой.

- Время идет. Терпение мое на исходе.

- Ты, верно, дурак, незнакомец, или храбрость великую имеешь, чтобы такие речи вести с охраной товаров самого купца Конрада. – Ответил один из всадников, медленно перехватывая арбалет рукой.

Робин вскинул лук и натянул тетиву, наставляя стрелу на ответившего ему.

- Я не дурак, а имя мое Робин Гуд. Считаю до трех. Бросайте повозку и все ваши деньги.

Охранники снова переглянулись.

- Один.

Возница натянул шапку пониже, вжимаясь в сиденье.

- Два.

Солдат на козлах сглотнул и придвинул руку к мечу.

- Три.

И оба всадника схватились за арбалеты, целясь в храброго, но глупого лучника возле кустов.

Свист. Свист. Возница закричал, солдат на козлах спрыгнул вниз, выхватывая меч из ножен и укрываясь за лошадьми. Оземь рухнули два тела, одна лошадь заржала, вставая на дыбы, и понесла, волоча за собой неживого хозяина. Малый в кожаной шапке попытался достать арбалет из-под крыши повозки, но тренькнула тетива, и стрела вонзилась ему в спину. Ойкнув и смешно взмахнув руками, возница повалился к колесам повозки. Зажав в зубах одну стрелу и положив на тетиву последнюю, Робин, пригибаясь, выбежал на дорогу и обогнул лошадей. Солдата с мечом здесь не оказалось. Прислушавшись, он услышал чей-то тяжелый бег на дороге, непонятно выругался сквозь сжимающую стрелу зубы, и побежал обратно на скалу.

От страха солдат потерял последний разум. Он убегал по той же дороге, что и приехал, часто оглядываясь и продолжая держать меч в руках. Робин на самой верхушке выступа выпрямился, воткнул стрелу в землю, вздохнул, медленно натянул тетиву, опуская лук от самого неба, повел лук вслед за убегавшим по дороге, и замер.

Секунда.

Вторая.

Надо стрелять.

Недовольно выдохнув, Робин Гуд отпустил тетиву. Плечи его поникли, но глаза продолжали неотрывно следить за спиной солдата. Что-то порывало крикнуть ему вслед свое имя на весь окрестный лес, но мужчина удержался от этой глупой выходки, подхватил с земли стрелу, снова зажав ее зубами, и, держа лук наготове, стал спускаться вниз, уверенный в том, что убежавший охранник запомнил его имя и так.

Отредактировано Robin Hood (2013-04-12 11:05:10)

+2

3

[AVA]http://s3.uploads.ru/g32vY.jpg[/AVA]Эгле любила своих братьев. Радовалась их успехам, выхаживала, случись им заболеть. Собирала им в дорогу еды, когда они уезжали на большую ярмарку, что в трёх днях пути от их родной деревни. Смеялась, гуляя на свадьбе Юлюса, самого младшего брата, и плакала вместе с ним спустя год, когда молодая жена умерла родами.
Нет, правда, она любила, но это было слишком давно. С той поры утекло немало воды, и прежней улыбчивой беззаботной девчонки, первой певуньи в деревне, больше не было. Королева ужей сбросила с себя всё человеческое, как змея сбрасывает кожу при линьке. Остались только воспоминания о злодеянии, совершенном самыми дорогими для неё людьми – о том, как братья секли розгами ее бедных детей до тех пор, пока те не сказали истинное имя своего отца. А потом братья наточили косы и отправились на рассвете туда, где сонно шумел прибой и где должен был ждать Жильвинас, змеиный царь, своих детей.
Сколько лет прошло с тех пор? Сто, двести? Сколько лет она простояла угрюмой елью, обращенная в дерево собственной песней, печально опуская в холодную воду колючие зеленые ветки? Со временем лица братьев стерлись из памяти, осталась только незаглушаемая боль, словно это в ее тело тогда вонзилось отточенное железо… И Эгле горела изнутри, потому что больше всего на свете жаждала мести. Освободившись от заклятья, она отправилась странствовать по свету с единственной целью: найти их всех до единого, и пусть все двенадцать душегубов молят о пощаде, которой не будет.
Время тянулось слишком медленно. Иногда ужиной королеве казалось, что она увязла, как муха в сиропе, на одном месте, и поискам так и суждено оставаться бесплодными. Однако потом ей повезло: она вычислила сразу двоих и убила на месте, не слушая их криков. Ну и пусть, что кричали они, что невиновны и что видят ее, Эгле, в первый раз.  Женщина точно знала, что не ошиблась. Сердце подсказало ей, что она на верном пути. Что же, двоих братьев нет. Осталось еще десять.

Тем временем приближалась зима. Дни стали короче и холоднее, ветер гнал по стылой земле ворох опадающих листьев. Печаль на сердце Эгле становилась все тяжелей – ей казалось, что на грудь кто-то положил каменную плиту и она теперь таскает ее за собой по всем дорогам, по полям, по лугам, по лесам – и все поля, леса и луга казались абсолютно одинаковыми. Есть ли разница, идти на запад или на восток? Люди везде одинаковы – жадные, подлые, готовые убивать даже за жалкий гнутый медяк. Как же она их ненавидела!

Шурх. Шурх. Под босыми ногами шуршала опавшая листва, кожу больно кололи острые ветки, но Эгле продолжала идти. Платье, добытое летом в одной из деревень, было слишком легким для такой погоды и сильно обтрепалось по подолу, а залатанный коричневый плащ почти не спасал от пронизывающего ветра. Если и было холодно, если и было больно, королева ужей ничего не чувствовала. Она уже давно не замечала, что происходит вокруг. Из раздумий ее вырвал резкий и грубый окрик.
- Стойте! -  велел кто-то, и Эгле остановилась, даже не сразу осознав, что обращаются не к ней. Она осмотрелась и увидела невдалеке повозку, катившую по лесной тропе, и человека в зеленом капюшоне, возникшего по левую сторону дороги. Сама она, надо думать, как раз находилась, с правой стороны, так что происходящее было видно ей так же хорошо, как если бы она смотрела со сцены. Правда, оставаться на виду женщине не слишком-то хотелось, поэтому в следующую секунду она спряталась за дерево и стала наблюдать. Ветки несколько загораживали обзор, но слышно было по-прежнему превосходно.
Действо разворачивалось, на первый взгляд, самое прозаическое: повозку собирались ограбить, а сопровождавшие товар подручные некого купца этому сопротивлялись.
На лице Эгле появилась гримаса отвращения: стоило только подумать о человеческой жадности – так вот он, типичный её образчик! Грабеж среди бела дня. Один отбирает – остальные четверо возмущаются.

Один?! Это у кого же хватило храбрости (или дурости?) грабить охраняемую повозку в одиночестве?

Королева ужей покинула свое место за стволом дерева и подобралась немного поближе, почти незаметная в своем грязно-буром плаще. Лесной разбойник действительно был один, но держался так уверенно и нагло, как будто за его спиной расположилась целая банда помощников.
«А ему не впервой уже чужое добро отбирать,» - подумала Эгле. В глубине души она наделась, что охранники предпримут что-нибудь до того, как их перестреляют по одному, как цыплят, но этого не случилось. Они только переругивались с нападавшим и не предпринимали решительно никаких действий. Разочарованная женщина второй раз повернулась, чтобы уйти. А потом прозвучало, спокойно и холодно:
- а имя мое Робин Гуд.
И Эгле застыла на месте. Поскольку она еще не очень хорошо понимала язык здешних земель, то уловила лишь нечто, похожее на «Робинус».
И в памяти словно что-то вспыхнуло. Вот старший брат собирается на охоту, и в его руках новый лук. Вот он приносит домой подбитую дичь и хвастается, что мол он, Ровинас, лучший стрелок в этих краях, поскольку только ему удается попасть белке точно в глаз и не попортить шкурку.
Робин.
Ровинас.
Брат?
- Вот и третий, - прошептала Эгле побелевшими губами. – Вот ты и нашелся, душегуб проклятый. Эта твоя охота последняя будет.
Пальцы царапнули кору, оставляя глубокие неровные бороздки, расцарапанные пальцы закровоточили. Боль немного отрезвила женщину, и она снова посмотрела на дорогу. Собственно, смотреть было уже не на что. Последний охранник трусливо убегал по дороге, бросив то, что должен был охранять, и стрелок целился ему прямо в спину.
- Ну убей его, - беззвучно шепнула Эгле. – Докажи, что ты убийца.
Однако тот отчего-то не стал стрелять, позволив трусу убежать и сохранить свою жизнь, а потом стал спускаться со скалы вниз. Королева ужей подумала немного, а потом решилась покинуть своё укрытие и выйти на дорогу. Ей хотелось увидеть лицо стрелка, чтобы убедиться в том, что это действительно Ровинас, ее старший брат.
Эгле зябко поежилась и плотнее закуталась в плащ. Земля холодила босые ступни, но любопытство сказалось сильнее всяких возможных неудобств. Она должна была, обязательно должна поговорить с этим человеком.
- Теперь он донесет на тебя в город. Зря ты его отпустил, - негромко сказала женщина.
«Почему ты не стрелял? Ведь ты же убийца, я это чувствую».

Отредактировано Egle (2013-04-13 00:37:33)

+2

4

[AVA]http://s019.radikal.ru/i606/1304/45/e19a67c14f0c.jpg[/AVA]

Теперь спасшийся солдат донесет на Робина в город. Лучника это вполне устраивало, поэтому с каменного выступа он спускался без угрызений совести и с редким, но очень ценным чувством завершенного дела. Теперь все мысли заняли карманы убитых, их кошельки и крытая повозка, в которой либо ткани, либо драгоценности, либо какая-нибудь еще полезная и нужная в добыче вещь, Робин был в этом уверен. Кони продолжали фыркать, вокруг повозки лежали два тела, вдалеке едва перебирала копытами лошадь, по шуршащей листве волоча за собой мертвого хозяина. Между деревьями, закутанная в коричневый плащ, стояла женщина.

- Какого

Стрела выпала из открытого рта и стукнулась о мысок сапога. Мужчина, не ожидая увидеть здесь кого-либо еще… живого, отступил назад и предупредительно вскинул лук. Она почти дословно повторила его мысли вслух, и Робин нехорошо нахмурился, быстро осматриваясь.

Легкая, как посчитал лучник, победа заставила его обмануться и расслабиться. Это было ошибкой. И теперь его взяла врасплох какая-то неизвестная, в потертом плаще, в легком крестьянском платье, босая. Тот факт, что женщина вышла из леса и была без обуви, заставил лучника нахмуриться еще больше. Осторожность и осмотрительность мужчины возросли мгновенно, и тот счастливый, довольный проделанной работой человек, спускавшийся со скалы, бесследно исчез. Отныне лучник в зеленом капюшоне был собран, обманчиво медлителен в движениях и словах, и взгляды его, острые и точные, как его же стрелы, так и летели по сторонам в ожидании какого-либо подвоха или засады.

- Кто такая ты и что тебе нужно?

Говорил он холодно и с большой уверенностью в себе. Чувствовалось, что уверенность строится не на том, что он мужчина, а она женщина, и не на том, что у него лук и меч на поясе, а у нее ничего; а чувствовалось, что произрастает эта уверенность из силы, непогрешимости и безвозмездности. Он держал стрелу на тетиве, но тетива оставалась не натянутой. Вторая, упавшая стрела все еще валялась у него под ногами, в листве, и, не сводя взгляда с женщины, Робин поддел ее сапогом, подвинув чуть дальше, чтобы можно было быстрее нагнуться и схватить ее с земли.

Мужчина мимолетно порадовался, что не поспешил снять капюшон. Он понимал, что когда-нибудь внешность его свяжут с его именем, которое он начал прославлять именно с этого дня, но счастливый этот момент Робин старался оттянуть как можно дольше.  Риск сохранялся в благоразумных пределах, а слава росла, и именно так лучника устраивало больше всего. Вдобавок, лично Робину убийств на сегодня хватит за глаза, и эта женщина, пусть так внезапно объявившаяся и заставшая его врасплох, совершенно не привлекала его своей жизнью или смертью. По внешнему виду незнакомки мужчине было и так понятно, что лишнего гроша у нее не окажется даже за пазухой.

Так и стояли: Робин Гуд со вскинутым луком, босая женщина через дорогу, и кони в упряжи поодаль. Осеннее молчание пролегло меж ними ветерком, и редкий, хмурый разговор казался чем-то чужеродным.

Отредактировано Robin Hood (2013-04-13 01:20:35)

+2

5

[AVA]http://s2.uploads.ru/t/q2O3h.jpg[/AVA]Эгле осторожно переступила через лежащее перед ней тело охранника, вместо того, чтобы его обойти, и осмотрелась. Где-то наверху негромко шелестели пожелтевшие кроны, перекликались птицы – словно и не было никакого убийства. Словно не будет ещё одного. Женщина поколебалась немного и откинула капюшон, чтобы стоявшему напротив лучнику было хорошо видно её лицо. Ей хотелось поскорее убедиться, что тот её узнает – а значит, ещё один поиск вскоре будет окончен.
- Зря ты его отпустил, - упрямо повторила ужиная королева. – Почему же ты замешкался? Тебе ведь не впервой убивать таких, как он.
«И таких, как я», - это повисло в воздухе, но так и не было сказано. Эгле мельком взглянула на вскинутый лук и пожала плечами, показывая, что это ей безразлично. Она подождала, пока не приблизится лошадь, волочившая за собой мертвого всадника, и поймала повод.  Потом низко наклонилась над мертвым телом, как будто еще надеялась услышать дыхание, помедлила и закрыла тому глаза.
- Так тебе теперь нужна слава, Ровинас? Раньше хватало просто денег.

Эгле развязала тесемки, стягивающие плащ у горла, и накрыла им мертвеца с почти материнской заботой. Вид у неё сейчас был чуть менее, чем безумный. Теперь, когда плащ оказался на земле, стало видно её платье – теперь оно казалось еще более простым и изношенным, чем раньше. Линяло-зеленое, с заплатой на левом рукаве, пришитой аккуратными крупными стежками и с пятнами подсохшей крови на подоле, как будто кто-то последним усилием цеплялся за неё окровавленной рукой. Женщина выпрямилась. Теперь Робин мог бы выстрелить почти в упор, поскольку Эгле представляла собой идеальную мишень.
Она ждала вопроса. Все его задавали. Те двое, которых она убила первыми, тоже спросили: «Кто такая ты и что тебе нужно?»

Королева ужей была немного разочарована. Всякий раз она ожидала увидеть хоть немного страха или хотя бы раскаяния, но всегда было только одно – недоумение. Неужели никто из братьев не помнит того ужасного зла, которое они все вместе сговорились совершить?
- Разве ты меня не помнишь? Я Эгле, - женщина вскинула глаза, сейчас почти прозрачные, как озерная вода. – Королева Эгле, - повторила она, словно именно это уточнение должно было помочь ему вспомнить.
Конечно, сейчас она больше всего была похожа на бродяжку, чем на особу царских кровей. Лошадь ткнулась мордой ей в плечо, и Эгле повернулась, чтобы потрепать её по спутанной гриве.
- Опусти свой лук, Ровинас. Ты же не собираешься убить меня ещё раз?

+2

6

[AVA]http://s019.radikal.ru/i606/1304/45/e19a67c14f0c.jpg[/AVA]

Робин Гуд облизал губы. Ему не нравились женщины, которые не боялись поднятого лука, которые вели себя, как умалишенные, которые накрывали своими плащами мертвецов. Мужчина продолжал следить за ней, как хищник смотрит за непонятным зверем, которого раньше не встречал, и не знает, сможет ли одолеть он его или силы будут изначально неравны. Она называла его как-то по-другому, не на местном наречии, и Робин хмурился и вновь кусал губы.

Вопрос о славе остался без ответа. Когда женщина сняла плащ, лучник внимательно осмотрел платье, - и естественно, задержал взгляд на испачканном подоле, потому что эти пятна он узнает из сотен других, - а потом еще больше утвердился во мнении, что перед ним юродивая. Он встречал их в селах и городах, но никогда еще не слышал, чтобы они так невозмутимо выходили из леса, чтобы так осознанно убеждали других в своем безумстве.

Лук дрогнул и медленно опустился вниз. Женщина сказала свое имя, и Робин заслушался, потому что звучало оно странно и диковинно, и ему стало ясно, что она пришла действительно издалека. Потом она назвала себя королевой, и мужчина позволил себе быструю, жалостливую улыбку.

Он опустил лук окончательно, придерживая стрелу в тетиве, чтобы в любой момент быть готовым выстрелить, и медленно вышел на дорогу, опустив капюшон на плечи. Синие мужские глаза смотрели на Эгле спокойно и ровно, даже с оттенком равнодушия, короткие волосы были спутаны, борода плотно облегала скулы и подбородок. Наверное, лучник хотел убедить ее, показав свое лицо, что она ошибается и Робин никакой не Ровинас, а только Робин, и что ей пора домой.

- Ты ошибаешься, королева. Меня зовут Робин Гуд, а не Ровинас. Я не убивал тебя раньше и вряд ли убью сейчас, если ты мне мешать не станешь.

Лошадь коротко фыркнула, Робин перевел на нее взгляд, потом, словно вспомнив, что привело его в это место, и от чего отвлекла Эгле, посмотрел на мертвеца, накрытого чужим плащом. Перевел взгляд на повозку, посмотрел на второго убитого всадника, лежавшего за телегой, в последний раз коротко взглянул на женщину и отправился к повозке, чтобы взобраться на нее и посмотреть, что внутри.

И Робин не дожил бы до своих лет, если бы сейчас не выпускал из руки лук со стрелой и не встал так, чтобы Эгле оставалась сбоку, в поле зрения лучника. Сколь угодно он мог считать его юродивой, но доверять кому-либо свою жизнь из-за невнимательности, особенно если этот кто-то ходит с пятнами крови на подоле платья, лучник не собирался.

- Иди домой, королева. Здесь тебе нечего искать. – Степенно наставлял безумную Робин, словно заботясь о малом дите и перебирая добро в повозке.

- Вернись домой, к мужу, и накажи ему никогда больше тебя не отпускать.

+2

7

[AVA]http://s2.uploads.ru/t/E4bYn.jpg[/AVA]Иногда Эгле казалось, что все ее попытки отомстить лишены смысла. Она искала тех, чьи лица уже давно исчезли из её памяти. Разве можно найти тех, кого не помнишь? Однако королева ужей продолжала обходить город за городом, деревню за деревней в поисках своих братьев, которых судьба раскидала по миру. Теперь она надеялась, что ей повезло, и встреченный лучник действительно Ровинас, ее старший брат, который спланировал то самое убийство. Да, пожалуй, только у него хватило бы духу хладнокровно всё просчитать, а потом подговорить остальных, куда более робких, пойти на страшное злодеяние. Чем он тогда подкупил их, что посулил? Наверняка прельстил их богатствами, которые, как он думал, ужиный король прятал под водой. Да, Ровинас всегда был жаден до денег и, не колеблясь, убил бы ради того, чтобы разбогатеть. Прямо как этот человек.

Эгле вгляделась в лицо незнакомца. Она не помнила, видела ли его когда-нибудь раньше, и потому на несколько мгновений замешкалась, размышляя. Впрочем, ей так хотелось верить, что это именно Ровинас, что она была готова увидеть его черты даже в лице человека, который нисколько не походил на ее родственника.  Женщина спешила поскорее окончить свои поиски и потому прислушивалась к чему угодно, но только не к голосу разума. Увидев жалость в улыбке Робина, Эгле отпрянула так быстро, как будто он ее ударил. Значит, он её жалеет? Значит, не узнаёт?
- Я не ошибаюсь, - сказала она, отступая, чтобы лучник мог пройти к телеге. Пропустила – а потом пошла следом, вскарабкалась на место возницы и принялась наблюдать, как он перебирает свои трофеи. В ответ на настороженный взгляд лучника Эгле подняла обе ладони, как бы показывая, что в руках у нее ничего нет и нападать она не станет. Это была не совсем правда: хотя у женщины действительно не было оружия, она отнюдь не собиралась отпускать лесного разбойника безнаказанным.
Однако сейчас она отчего-то медлила. В прошлый раз всё произошло гораздо быстрее: ей хватило пяти минут, чтобы добраться до самого первого из братьев и разобраться с ним. Это от его окровавленных ладоней остались на ее платье подсохшие бурые следы. Со вторым королева справилась еще быстрее. Почему же с третьим братом, с Ровинасом, так сложно?
Эгле пригладила волосы дрожащей ладонью. Она не была уверена, того ли человека она нашла, и теперь напряженно размышляла, как бы испытать его, как бы заставить его выдать себя. Пусть признается, пусть повинится – и тогда…

Что тогда?

- Вернись домой, к мужу, и накажи ему никогда больше тебя не отпускать, -  сказал Робин, перебирая вещи, и Эгле вдруг опустила голову, обхватила себя руками, как будто очень замерзла и никак не могла согреться.
- Я не могу, - тихо сказала она. – Это жестоко. Ты же знаешь, что я не могу.
Женщина отвернулась, подняла глаза к небу, а потом тихонечко запела, как будто успокаивала раскапризничавшегося ребенка. Песня была совсем незатейливой, с простым запоминающимся мотивом, но Робину наверняка бы не понравилось, что в ней поётся. Поэтому ужиная королева предусмотрительно запела на родном языке. В приблизительном переводе это бы звучало так:

Твоя первая стрела
Метко пущена была.
Но вторая мимо цели
Просвистела, пролетела.

Третья – тоже в никуда –
Вот, стрелок, твоя беда.
Стрел в колчане больше нет,
И в карманах нет монет.

Знать, с разбойным ремеслом
Тебе больше не везло.

Моё крепко будет слово:
Ты отыщешь меня снова,
А не то, мой братец милый,
Ты стрелять всё будешь мимо
До скончания времён.

Если бы на месте Робина Гуда,  стрелка из Ноттингемшира, действительно был Ровинас, то он бы точно знал, что ни в коем случае нельзя позволить Эгле запеть. Каждая её песня была чем-то вроде ведьмовского заговора: королева ужей никогда не пела просто так с тех самых пор, как погибли её дети. Но Робин не знал.
Внезапно женщина замолчала, а потом принялась слезать со своего места. Получилось у несколько неуклюже, будто она смертельно устала и каждое движение давалось ей с трудом. Что же, почти так оно и было.
- Ты так и не понял, кого повстречал, правда? – усмехнулась Эгле. – А я ведь всё-таки тебя проучила, скоро ты сам поймёшь как. Если ты захочешь найти меня – а я думаю, тебе это будет нужно – приходи через три дня на закате к большому озеру, что неподалёку отсюда. Вот тогда и поговорим, а то сейчас, как я вижу, ничего-то ты не понимаешь.
Ужиная королева отвернулась от телеги и оставшегося в ней человека и побрела прочь по дороге, вздрагивая от холодного ветра. Плащ, которым она накрыла мертвеца, так и остался лежать там, где она его оставила. Сейчас Эгле сомневалась куда больше, чем раньше, и потому почти не стала ничего предпринимать. Однако, Робин он или Ровинас, он по-прежнему оставался разбойником и убийцей. Лучник по-видимому очень гордился своей меткостью…что же, в ближайшие три дня он не сможет поразить ни одну цель. Она заговорила его стрелы так, чтобы они всегда летели мимо.
«То-то у него будет лицо, когда он поймёт!» Эта мысль немного подняла Эгле настроение, и она улыбнулась. У неё было еще три дня, чтобы решить.

Отредактировано Egle (2013-04-26 20:02:54)

+2

8

[AVA]http://s019.radikal.ru/i606/1304/45/e19a67c14f0c.jpg[/AVA]

- Ничего я не знаю, королева. – Проговорил Робин, все больше заинтересовываясь содержимым повозки. Он нашел тюки с тканями, которые можно будет отдать в контрабанду, и отдельно стоящий сундучок с замком. Робин уже хотел спрыгнуть с сиденья возницы, чтобы обыскать трупы и найти ключ, как Эгле запела странную песню на незнакомом языке. Лучник замешкался, всмотрелся в лицо женщины, а потом решил, что песней-то она ему точно навредить не может, и все-таки спрыгнул вниз.

Ключа у убитых не оказалось. Оставалось еще раз проверить повозку или отругать себя за то, что упустил четвертого охранника, который, может, и таскал с собой нужный Робину ключ. В конце концов, можно будет поворожить и с отмычками.

Песня оборвалась, и женщина стала тяжело слезать с повозки. Робин, собиравшийся залезть, остановился, удобнее взял лук в руках, выставил твердый подбородок вперед, словно готовился к непонятной угрозе. Женщина не то, чтобы пугала его, но постоянно держала в странном напряжении, и он не мог понять, отчего. И вот это действительно пугало его – и заставляло быть настороже.

Когда она заговорила, Робин сощурился, постепенно осознавая, что убить ее надо было сразу, без раздумий. Да, было бы трудно, но это, по всему, было необходимостью. Когда она пошла по дороге прочь, Робин всерьез задумался о том, чтобы натянуть тетиву и…

Мужчина простоял некоторое время без движения, потом сплюнул и полез наверх в последней попытке отыскать ключ от маленького сундука, который увлек разбойника больше, чем непонятная, странная юродивая из леса.


Неприятности начались под вечер, когда нужно было найти себе хороший, сытный ужин. Куропатка взлетела из травы очень низко, Робин резко натянул тетиву и выстрелил, почти не целясь.

И промахнулся.

А потом остановился, словно пораженный громом, и долго всматривался в улетавшую птицу. Не то, чтобы Робин Гуд вообще не промахивался. Просто эти времена минули лет десять назад. А десять лет – это более чем достаточный срок, чтобы поверить в собственную неуязвимость.

По спине пробежали мерзкие мурашки, подозрительность закралась в разум, но Робин упрямо тряхнул головой, прогоняя ненужные, неприятные догадки прочь. Достал новую стрелу из мешка на поясе, положил на лук, и медленно двинулся вперед, дожидаясь новой дичи. Внезапная неудача заставила собрать все рефлексы, вспомнить все умение. Мысли остались где-то там, позади работы, теперь инстинкты охотника возобладали в мужчине, и только горькая жажда реванша толкала его вперед.

Громкие хлопки крыльев, Робин резко оборачивается, натягивает лук, ждет, пока птица поднимется вверх, и отпускает тетиву. Словно по волшебству, стрела пролетает совсем рядом с испуганной куропаткой, и летит дальше, в вечернее серое небо. Словно заколдованные, в голове вспыхнули слова той женщины из леса:

«Ты так ничего и не понял, правда?»

- Старая ведьма. – Злобно проронил Робин, чертыхнувшись. Охотиться дальше не имело смысла. Зеленый лучник теперь уже понял все до конца.

Разумеется, старой Эгле не казалась. И, разумеется, лучник, придя в свое тайное пристанище, еще час пытался попасть по мишени с двадцати, с десяти, даже с пяти шагов! Все впустую. Все в молоко. Чертова песня заворожила Робина что надо, и теперь лучший лучник Шервуда и окрестностей был беспомощен, как новорожденный теленок.

- Ну да! – Сказал он себе, сидя у костра.

Конечно, по-настоящему беспомощным он не остался. Просто у него забрали то, что делало его всесильным, и это подкосило Робина именно так, как задумывала Эгле. Только Эгле, не зная, кто таков встретившийся ей лучник, не знала так же, как быстро оправится он от неожиданной немощи.

Ужинал он остатками вяленого мяса, а с утра пошел в деревню сбывать накраденное добро из повозки и закупить кое-какие продукты. Ровно на три дня. Больше Робину и не требовалось. Остаток отведенного ему срока Робин провел в своем жилище, занимаясь с двумя кинжалами, коротким мечом, длинным мечом, вспоминая все, что выучил о ближнем бое и что успел позабыть.

Расправиться с ведьмой издалека не получится, это было понятно. Можно, в принципе, было попробовать метательные кинжалы, но с ними Робин почти никогда особо не умел и за три дня учиться до совершенства… Задача, достойная лучших, но лучшие не попались бы так впросак. Поэтому три дня Робин то и дело прокручивал варианты развития событий у озера, один раз даже наведался на него, за сутки до назначенного срока, чтобы осмотреть местность и проверить, не будет ли засады. Было ясно: нападать нужно внезапно, лишить возможности говорить и двигаться. Под страхом смерти заставить снять заклинание, убивать в исключительных случаях. Робин опасался, что со смертью ведьмы заклятие не падет, и он до конца своих дней больше не сможет попасть в цель. Поэтому же лучник оставлял вариант «мирной беседы», в ходе которой Робин объясняет Эгле всю ситуацию и убеждает ее вернуть все «на свои места».

- На свои места… - повторил он вслух, засыпая.

На следующий день уже после полудня Робин был у озера. В той же одежде, в которой видела его Эгле у скального выступа на повороте, только без лука и стрел. На поясе висел полуторный меч, с другого бока свисали ножны длинного кинжала, и никто, никто в этом мире не мог поручиться за то, что за голенищами сапог не было еще пары ножей. Мужчина забрался на крону дерева, стоявшего у самого берега и открывавшего обзор далеко вперед, и стал ждать.

Даже если Эгле придет не одна, он это заметит и успеет принять меры.

+1

9

[AVA]http://s2.uploads.ru/t/E4bYn.jpg[/AVA]Эгле тоже готовилась к встрече, но не так тщательно, как это делал Робин. В сущности, она забыла про него почти сразу же, как только прошла несколько футов по лесной тропинке. Стоило ей выпустить из поля зрения человека, которого еще так недавно хотела убить, как его образ начал мгновенно таять в памяти, расплываться, забываться.
Когда-то давно таких странностей за королевой ужей не водилось. Она была счастлива, благополучна и не имела привычки забывать знакомые лица. Напротив - своей памятью она даже гордилась и могла вспомнить какие-то незначительные детали, про которые в семье уже и думать забыли.
Но между "тогда" и "сейчас" протянулась пропасть в сто лет, которые Эгле провела, будучи деревом. У старой ели не было ни мыслей, ни памяти - был один только долгий и тяжелый сон. Совершив обратное превращение, королева ужей не только не узнала мир вокруг себя. Она и имя-то свое не сразу припомнила.
Можно сказать, что Робину повезло. Запомни она его как следует, она бы уже не отступилась от него так просто и трехдневной отсрочки бы не было. Наверное, всё решилось бы там, на поляне, куда уже пришла смерть. Но...
Но Эгле забыла, ушла под воду и просидела там все три дня, которые сама же и отмерила встреченному на дороге незнакомцу. Иногда, правда, что-то вспыхивало в памяти, и вспоминалось строгое лицо под капюшоном и равнодушное "Ничего я не знаю, королева". Женщина обеспокоенно хмурила лоб, потом принималась пересчитывать по пальцам оставшихся, живых братьев - и снова забывала про Робина.

Однако встреча всё-таки состоялась в положенный срок, на том же самом условленном месте. Через несколько часов после полудня к Эгле приползли ужи. А раз змеиную речь королева еще не разучилась понимать, то не без удивления выслушала: пришел человек, затаился и чего-то ждет.
И пока Эгле стала думать, чего же именно он может ждать, вспомнила. Всё вспомнила.
Вскинулась: - Ровинас!
Королева перебаламутила всю воду, распугала всех своих ужей, зато через некоторое время был готов план - совсем простенький. Изощренных Эгле никогда создавать не умела, особенно когда надо было кого-то извести.

Солнце клонилось к закату, когда по гладкой, как зеркало, поверхности озера пробежала рябь. Круги стали расходиться всё шире и шире, пока не коснулись кромки берега. Тогда из воды поднялась женщина, одновременно похожая и непохожая на бедную юродивую из леса. Не захотев больше выглядеть бродяжкой, Эгле начаровала себе новое платье - кипенно-белое, как морская пена. На шее и запястьях заблестело в закатных лучах золото - много золота, слишком много для неё одной.

Из воды поднялась одна женщина. А потом - еще четыре, одинаковые, как капли воды.
Пять одинаковых бело-золотых Эгле вышли на песок и замерли в ожидании. Потом та, что стояла справа с краю, позвала:
- Выходи, брат! Я тебя ждала.
И тут же зашелестели остальные голоса - тихо и нестройно, как камыш на ветру.
- И я... и я... и я...

Отредактировано Egle (2013-06-21 02:38:58)

+1

10

[AVA]http://s019.radikal.ru/i606/1304/45/e19a67c14f0c.jpg[/AVA]

Вполне понятно, что Робин Гуд ждал неизвестную королеву со стороны берега, откуда угодно, но со стороны берега. И когда озеро вспенилось, пошло кругами, выпуская из себя Эгле, мужчина на дереве только хмурился и пытался определить источник странного шума. А когда определил – уже было поздно, и та странная незнакомка, которую он видел в оборванной, грязной одежде, предстала во всем великолепии на озерном берегу.

Робин понял, что отступать уже некуда, брать ее врасплох и прятаться глупо, и по-молодецки лихо и пружинисто спрыгнул на землю, удержавшись при этом на ногах. Чувствуя, как всегда, фатальное спокойствие перед делом, лучник ощущал: либо сейчас, либо никогда. Глупо посреди жизненного пути вдруг менять профессию, учиться грамотно фехтовать или взламывать замки, нет. Робин чувствовал, что здесь была замешана гордость, личная, профессиональная честь, в конце концов, уважение к самому себе.

Мужчина выпрямился, откинул капюшон, являя свое небритое, жесткое лицо королеве. Лицо сначала смело смотрело на нее, потом смотрело вокруг, потом медленно вытягивалось, брови поднимались вверх, и Робин Гуд сглотнул, и можно было заметить, как дернулись желваки на его скулах. Естественно, для него припасли кое-что лучше мечей и стрел.

Для него припасли магию.

Робин Гуд положил руку на рукоять меча, вторую оставил на поясе, и крикнул, не приближаясь к берегу:

- Я не брат тебе! И братом не был, королева. Меня ты приняла за другого, наложила проклятье, и теперь хочешь проучить за то, что я никогда не делал. Я не причинял вреда ни тебе, ни твоим близким, кем бы они не были!

Здесь Робин, конечно, рисковал. Лучник не помнил и не знал всех, кого когда-либо ограбил или убил, и может, эта женщина совершенно законно пытается его извести, но попытаться стоило.

Попытаться стоило, потому что свой главный вариант: понестись сломя голову, захватить ее и заставить силой снять проклятье, теперь казался не очень… выполнимым? Робин Гуд сглотнул вязкую слюну, застрявшую на языке и зубах, и стал пересчитывать женщин. Какие варианты? Они все набросятся на него, пытаясь убить? Ладно, придется побегать. Как узнать нужную, и как узнать, кого можно убить, а кого нет? Значит, никого не убивать, всех оглушать.

Лучник вздохнул. Как хорошо же вести дела со стражниками, с купцами, с торговцами, со служивыми людьми! Ты знаешь, сколько их, ты знаешь, где они, ты знаешь, что они могут.

А здесь Робин Гуд не знал ничего.

+1

11

[AVA]http://s2.uploads.ru/t/E4bYn.jpg[/AVA]Пять Эгле синхронно шагнули вперёд, всматриваясь в лицо Робина и пытаясь отыскать там черты давно потерянного брата. Увы, память не могла помочь сейчас ужиной королеве: даже столкнись она носом к носу с настоящим Ровинасом, женщина не узнала бы его. Слишком много лет прошло, и слишком много утекло воды.
- Может быть, я ошибаюсь, - сказала первая Эгле и отступила назад, давая пройти той, что стояла по левую руку от неё. У каждой из четырёх копий была возможность высказаться, чтобы стрелок не смог узнать ту, что заколдовала его.
- Но если я отпущу тебя, моя ошибка будет слишком дорого мне стоить, - заметила вторая Эгле, пропуская третью. Третья скрестила руку на груди и скептически хмыкнула:
- Даже если ты не мой брат, ты разбойник и убийца. На твоем счету не один десяток загубленных жизней.
- И поэтому мы тебя так просто не отпустим, - вмешалась четвертая Эгле, обвиняюще указывая на Робина пальцем. Массивные золотые браслеты на ее запястьях позвякивали при каждом движении.
Пятая Эгле молчала, изучая песок под своими ногами. Она подождала немного, убедившись, что остальные высказались, а потом осторожно заметила:
- Я вижу, ты взял с собой много оружия. Зачем? Ты хотел напасть на меня и убить? Я ведь уже доказала тебе, что оружие против меня не поможет.
Вот так, пока слово за слово, шаг за шагом, пять женщин окружили Робина. Правда, расстояние между ними еще оставалось солидным: было заметно, что пока ни одна из Эгле не собирается ничего предпринимать. Они были явно настроены поговорить.
- Мы ведь тебя знаем, - снова сказала первая Эгле. Её можно было отличить по золотому обручу, поблескивавшему в темных волосах. Украшения у каждой из женщин были разные - и это было единственное их отличие друг от друга.
- Ты из простой семьи.
- Ты вырос далеко отсюда.
- Тебя знают как хорошего стрелка.

- Знали, - поправила пятая. Без насмешки, просто констатируя факт.
- И ты убил моего мужа ради золота, - сердито сказала первая, когда очередь говорить снова дошла до неё. - Только это золото никому из смертных не достанется, так и знай.

Отредактировано Egle (2013-07-03 23:42:54)

+1

12

[AVA]http://s019.radikal.ru/i606/1304/45/e19a67c14f0c.jpg[/AVA]

- Сеньоры, герцог Энгиенский, отдавая должное невиданной отваге, с которой вы сражались, предлагает вам почетную сдачу. Вы можете сохранить ваши знамёна и покинуть поле битвы в строю. Что скажете?
- Передайте герцогу Энгиенскому, что мы благодарим его.
Но это испанская пехота.
(с) к/ф «Капитан Алатристе».

Будь на месте Робина кто-либо еще, тот бы наверняка уже перепугался, осенил бы себя знамением и двинул бы прочь от проклятого места, проклятых водяных королев, проклятого неумения стрелять. Наверное, тот бы поступил как логичный, рассудительный человек, которому жизнь дороже всего остального.

Но это был Робин Гуд.

И его лук был его жизнью.

И когда пять женщин в одном порыве шагнули вперед, мужчина покачнулся, словно от невидимого ветра, бьющего в лицо, но устоял. И когда каждая говорила, как одна, мужчина переводил взгляд с одной на другую, с другой на третью, и устоял. И когда пять королев окружили его, мужчина медленно склонил голову к груди, посмотрел направо, посмотрел налево…

И устоял.

Он посмотрел, - только на ту, которая продолжала обвинять его в убийстве мужа, - и сказал:

- Я не убивал мужа, королева. Да, я грабитель и разбойник, и в свой час я дам ответ за каждую пущенную мной стрелу, но королей я никогда и нигде не убивал. Ты ошибаешься, и ошибка твоя не будет стоить тебе ничего, если ты сейчас снимешь свой заговор и отпустишь меня в лес.

Рука лучника продолжила лежать на рукояти меча, но он понимал, что верная сталь здесь бессмысленна и бесполезна. Не имея ни малейшего представления, как же убедить эту неведомую королеву в том, что он, простите, не баран, Робин Гуд предпочитал молчать и выжидать, понимая, что такая тактика ни к чему хорошему не приведет.

Если ты хочешь расправиться с врагом, заставь его играть на своих условиях. Создай ему беспокойство и переживания, пригласи тогда, когда это удобно тебе, обмани и введи в заблуждение, а потом, когда он растеряется окончательно, ударь. Таковы правила войны, которые знал Робин, и он буквально нутром чуял, что попал в одну из самых скверных переделок за всю жизнь.

Хотя еще неизвестно, сквернейшая ли была сейчас ситуация, если вспомнить о казематах одного замка далеко отсюда, о двух удачливых охотниках за головами, которые… Робин провел рукой по лбу, вытирая вышедший пот (когда в конце осени он успел вспотеть?), и оглянулся, чтобы держать во внимании всех пятерых.

«Посмотрим еще, кто кого».

+1

13

[AVA]http://s2.uploads.ru/t/E4bYn.jpg[/AVA]Эгле покачала головой - кажется, это была четвертая в ряду одинаковых женщин. Остальные стояли неподвижно, не спуская со стрелка настороженного, почти враждебного взгляда. Казалось, еще несколько мгновений - и всё они нападут, и каждая постарается нанести смертельный удар.
- Мне показалось, - медленно произнесла королева, - или ты угрожаешь? Ты ошибаешься. Моя ошибка не будет стоить мне почти ничего, поскольку, прости, твоя жизнь сейчас тоже не слишком дорога. Ты не в том положении, чтобы торговаться, Ровинас, что бы ты ни говорил.
Пока она говорила, третья Эгле подошла к Робину немного ближе. Всего на несколько шагов, но расстояние уже сократилось. Отсчёт пошёл.
Следом шагнула вторая, правая её рука была вскинула в предупреждающем жесте, словно она отдавала остальным команду. Левая была спрятана за спиной.
Первая и пятая переглянулись и тоже медленно двинулись по направлению к стрелку, сужая круг. Четвертая, между тем, не предпринимала ничего. Она равнодушно наблюдала за тем, что делают остальные, не выказывая ни малейших признаков одобрения. Возражений, правда, тоже не было.
- Ты убил многих мужей, - наконец сказала она. - Откуда ты знаешь, может, среди них был и мой. Странно, что ты не помнишь: ведь, чтобы его убить, тебе потребовалась помощь всей твоей шайки.
И тут, словно получив невидимую команду, женщины заговорили наперебой:
- Ты грабил.
- Ты убивал.
- Ты опасен.
- Ты должен быть осуждён.

Судя по их решительным лицам, судить Робина все эти Эгле собрались прямо сейчас. С каждой репликой они придвигались ближе на один крошечный шаг. Правда, ни у кого в руках не было ни оружия, ни хоть чего-нибудь, что можно использовать в таком качестве.
- Я не сниму заклятья, - сказала четвертая Эгле, вступая в круг и замыкая его. - Ты, наверное, это уже понял.
Хотя королева ужей по-прежнему сомневалась в том, является ли этот человек ей братом, теперь она была твёрдо уверена в том, что живым она его не выпускать не хочет.

Отредактировано Egle (2013-07-07 01:55:05)

+1

14

[AVA]http://s019.radikal.ru/i606/1304/45/e19a67c14f0c.jpg[/AVA]

Робин Гуд молча слушал и наблюдал. За каждой из них. Смотрел на четвертую, которая сейчас была заводилой, смотрел на вторую, на третью, на первую и пятую, медленно крутился вокруг себя, обращаясь лицом то к одной, то к другой королеве. Серые, жесткие глаза его колко изучали женщин, метались среди них, как загнанный в силки зверь, но Робин все еще оставался спокойным.

Спокойствие, говорят, залог успеха. И Робину Гуду никогда еще не приходилось взывать к своему спокойствию с такой силой и в такой безнадежной ситуации. Теперь и казематы замка казались легкой прогулкой. То, что женщины говорили ему, мужчина слушал вполуха.

Ее не переубедить, потому что она слепа в своей мести. Она и не человек, доводы разумы для нее не насыщеннее пустого стука по дереву.

Ее не победить, потому что как можно победить ведьму, запретившую Робину Гуду попадать в цель? Сталь, на которую он понадеялся и которую принес с собой, оказалась бесполезна.

Выходов оставалось три.

По крайней мере, только три из множества отыскал Робин, пока пять Эгле ходили вокруг него, рассказывая, за что он должен поплатиться здесь и сейчас. Три из бесчисленного, но скрытого множества, которое Робин терзал раз за разом в своих мыслях в бесплодных попытках отыскать еще один, четвертый, самый лучший выход, который поможет сделать все так, как захочет сам мужчина…

Но мысли летели мимо, и боги были глухи к непроизнесенным, неосознанным мольбам зеленого лучника, и озеро тихо плескалось невдалеке, и королева сказала, что не снимет заклятья, что бы Робин ни сделал.

Первое решение было решением гордеца и воина. Робин Гуд выхватывает меч, выхватывает кинжал из ножен, рубит мечом ту женщину, что справа, наотмашь бьет за спину кинжалом, пресекая любую атаку, колющим ударяет в бок соседнюю королеву, крутится на месте, как волчок, приседает, опять отбивает кинжал ударом, работает мечом, чтобы высвободиться, вырваться, выжить!

Первое решение, думал он, было обречено на провал, потому что она могла ждать его.

Второе решение было решением дельца и вора. Робин Гуд примирительно поднял бы руки и заговорил о сделке, которая позволила ему остаться в живых, а самой Эгле разрешила бы удовлетворить ту жажду мести. Наверное, Робин Гуд предложил найти тех, кого она искала, только чтобы остаться в живых самому; может, он даже предложил бы, что впредь никого и никогда не убьет, но кому охота век беззубым провести?.. Он не стал бы сулить ни золото, ни драгоценности, потому что все это было у нее, и было на целых пятерых. Он рассказал бы о том, что знает, где найти ее братьев, и может вывести ее на них, и стал бы даже на самом деле искать их, попутно радуясь, что избежал нежеланной смерти.

Но второе решение было тоже обречено на провал, потому что кто договаривается с ведьмой по собственной воле, сам идет в петлю.

И, наконец, третье решение. Решение…

Робин Гуд развернулся к четвертой Эгле, непостижимым образом уже научившись различать их по каким-то неявным мелочам в украшениях, в убранстве. Он выпрямился, медленно, тепло улыбнулся женщине. Так же медленно воздел руки к поясу, щелкнул пряжкой, и ножны с мечом упали вниз, в прибрежную землю. Щелкнул второй, и кинжал с глухим стуком упал рядом с сапогами. Лучник наклонился, достал небольшой нож из сапог, бросил его недалеко от себя, и выпрямился, и опять улыбнулся.

Он провел раскрытой пятерней по своим волосам, отбрасывая темные пряди назад. Он погладил свою бороду, степенно, словно отец семейства. Он взглянул на небо, он взглянул на озеро, он посмотрел на лес, послушал, как качаются ветви, он глубоко вздохнул и распростер руки, возвращая взгляд на четвертую королеву, и улыбнулся в третий раз.

- Давай. – Сказал Робин Гуд, встречая смерть.

+2

15

[AVA]http://s2.uploads.ru/t/E4bYn.jpg[/AVA]Эгле выглядела озадаченной. Всё шло не совсем так, а точнее совсем не так, как она рассчитывала. Женщина думала, что Робин поступит так же, как поступили до него двое «братьев», которых она недавно убила. Но нет, в этот раз, кажется, всё будет совсем иначе.
- Ты сам так решил, - холодно улыбнулась королева. Она знала, как поступить. Её рука взметнулась вверх, занося нож, которого не было еще минуту назад. Лезвие просвистело совсем рядом со щекой Робина…а потом замерло.
С озера повеяло холодом, и пять Эгле растаяли в воздухе одна за другой. Как призраки. По щиколотку в воде стояла женщина, которая выглядела точно так же, как и другие, за исключением золота. Ни одного украшения на ней не было. Настоящая Эгле появилась только сейчас, остальные же были иллюзией, копиями, не оставившими после себя даже следов.
- Ты не Ровинас, - уверенно сказала королева, скрещивая руки на груди. – Мой брат привык к полной безнаказанности, но он трус. Стоит пригрозить ему, и он примется торговаться, стараясь спасти свою жизнь. Теперь я тебе верю, ты точно не он.
Она вышла из воды и неторопливо направилась к  Робину, оставляя на песке мокрые следы. Теперь Эгле раздумывала на ходу. Отпустить или нет? Наконец она приняла решение.
- Забирай своё оружие, Робин Гуд, - его имя вспомнилось очень кстати, и теперь было совершенно нетрудно называть его так. – Сегодня никто не умрёт.
Женщина остановилась в десятке шагов, взгляд рассеянно скользнул по разбросанным вещам. Робин не был её братом, но всё же оставался разбойником, убившим на её глазах несколько человек. Отпустить его - и он убьёт ещё. А впрочем...пусть. Куда важнее было найти настоящего Ровинаса, главный убийца еще бродит где-то и наверное даже не раскаивается.
- Мне нужно искать брата, - задумчиво произнесла Эгле, хотя стрелок ни о чем её не спрашивал. Потом повернулась, не прощаясь, и побрела вдоль берега по направлению к городу. Про своё заклятье она благоразумно "забыла".

Отредактировано Egle (2013-07-09 20:51:53)

+1

16

[AVA]http://s019.radikal.ru/i606/1304/45/e19a67c14f0c.jpg[/AVA]

Третье решение было решением безумного гения. Или гениального безумца, Робин Гуд так и не успел определиться. Сыграть на опережение. Помните, правила войны? Если ты хочешь расправиться с врагом, заставь его играть на своих условиях. Покажи ему, что все не так, как он представляет. Из разбойника стань мучеником. Из преступника стань святым. И выиграй.

Кинжал просвистел у самого лица, но Робин уже догадывался, что ничего не будет. Невероятным усилием воли он заставил не дрогнуть, невероятным усилием воли он заставил себя продолжить смотреть женщине в глаза, потому что именно в ее глазах он еще мгновением назад прочитал, что будет помилован. Достойная плата за достойный риск, сказал бы вам Робин Гуд, если был менее напряжен и мог свободно говорить, что было у него в мыслях. Мужчина медленно разжал пальцы, которые до боли впились в собственную ладонь. Иллюзия пяти королев стала пропадать, и лучник выпрямился, и повел плечами, и смог вздохнуть.

Потому что смерть была как никогда близко.

И потому что смерть решила: «Не сегодня». И Робин Гуд все еще жил. Наконец, мужчина посмотрел на берег, где стояла настоящая королева, затем нагнулся за своим оружием, стал цеплять ремни обратно себе на пояс. Она еще что-то говорила ему, но Робин слушал невнимательно, потому что пальцы немного тряслись, и язык ремня не попадал в пряжку, и мужчина хмурился и стискивал зубы, не понимая, отчего так трудно застегнуть пряжку.

Когда Робин Гуд поднял голову, королева уже уходила по берегу прочь. Мужчина бросился за ней, быстро догнав, и пошел немного позади, негромко говоря:

- Эй, королева! Ты однажды спела мне, там, у скалы. Спой еще раз, королева.

Робин Гуд ускорил шаг и поравнялся с Эгле, заглядывая в ее лицо. Взгляд его, раньше немного рассеянный или мягкий, теперь казался таким же колючим и полным вызова, как всегда. Что ни говори, а долго изображать роль мученика и святого Робину Гуду было не по зубам.

- Спой о том, как я буду стрелять столь же метко, как и прежде. Спой о том, как ко мне вернется мое мастерство, королева.

Черт ведь их разберешь, их коронованных особ. Забудешь изъявить свое почтение к ним – и вот, уже боишься превратиться в жабу. А немного перестараешься с лестью и почитанием – и вот, тоже рискуешь заквакать. Поэтому Робин, окрыленной успешной игрой со смертью, просил так, как умел: даже и не рассчитывая услышать отрицательный ответ.

Будто в его руках опять был любимый лук, и стрела была нацелена прямо на Эгле. И спрятаться той от прямого выстрела было никуда уже невозможно.

+1


Вы здесь » Scary tales » Прошлое » Сколько зла во имя братства